День, который все изменил

Наташа продолжает резать колбасу. Вдруг возле разделочной доски появляется черная лапа в белом носочке. Выпускаются когти и цепляются за стол…

 

Кот
Маленький чёрный котенок с белым «галстуком», белыми «носочками» на всех четырёх лапках и с красивыми, длинными и тоже белыми усами, превратился в угловатого, молодого котика с блестящей шерстью и жуликоватыми повадками, доставшимися ему от его дворянских (читай дворовых) предков.

Он носил имя Кузя, в честь одноимённого домовенка из любимого Вовкиного мультфильма. Вёл он себя в основном прилично, но порой на него находило ни чем не преодолимое обжорство.

Вовка регулярно кормил его и крысенка, подливал и менял воду в блюдце, но, сколько Кузе еды не давай, тому все было мало. Потом объевшегося Кузю рвало, и он снова становился голодным и готовым съесть все на свете. Он мог съесть все, что не приколочено, и даже то, что и не надо было.

Об этом свидетельствовал батон, который утром находили на полу кухни вытащенным из хлебницы, с прогрызенным пакетом и покусанными кусочками. Закрывание хлебницы не давало никаких результатов, так как каким-то неимоверным образом, Кузе удавалось ее открывать.

Также свидетельством его вселенского голода были обгрызенные листочки цветов, растущих в горшках, стоящих на подоконниках во всех комнатах. Такая же участь постигла и кактус.

Папа Толя все удивлялся, как этот котейка мог его есть, при этом оставаясь живым и здоровым? Ведь там же колючки длиной по сантиметру! На эту тему он шутил:

— Кузя плакал, кололся, но продолжал есть кактус.

Кузю даже возили к ветеринару. После досконального обследования кота, врач вынес вердикт и поставил ему диагноз:

— Здоров.

Постепенно уровень наглости обжоры Кузи начал зашкаливать. В отсутствие хозяев он разгуливал в кухне по столам, и, если там лежало хоть что-то съестное, то оно тут же сваливалось лапой на пол, где благополучно съедалось. И съедалось не в одну свою ненасытную мордочку, а вместе с крысенком.

Стоило только маме Наташе зайти на кухню, и Кузя уже был тут как тут. Он терся ей об ноги, показывая всем своим видом, как он ее любит. Женское сердце не могло устоять от такого выражения кошачьей любви. Кузе тут же доставался, в награду за его любовь, кусочек колбасы или сыра.

Утром, достав колбасу из холодильника и положив ее на разделочную доску, Наташа начинала ее резать для приготовления бутербродов на завтрак своим мужчинам — сыну Вовке и мужу Толе.

При первом же ударе ножа об доску раздавался звук, который был для Кузи божественной мелодией, самым долгожданным и желанным. Где бы он ни был, чем бы он ни занимался, и даже если он спал, то при этом звуке он со всех лап бежал на кухню.

Если его увивания у ног хозяйки не приносили результатов в виде кусочка колбаски, то он напоминал о себе любимом по-другому…

Наташа продолжает резать колбасу. Вдруг, из-за края стола, возле разделочной доски, появляется черная лапа в белом носочке. Выпускаются когти и цепляются за стол. Это было как крик:

— Хозяйка! Я здесь! Ты про меня забыла!..

И желанный им кусочек колбасы всегда бывал получен.

С крысенком они дружили. Спали вместе и ели из одного блюдца.

Крыс
За это время крысенок вырос и превратился в большого, молодого, серого крыса по кличке Клыс (Вовка так пока еще и не научился выговаривать букву Р).

Клыс обожал Вовку. Когда тот, придя из садика, вынимал его из клетки, гладил и сажал к себе на плечо, зверек крепко держался за него своими маленькими лапками и был похож на меховой эполет на его плече, который внимательно смотрел по сторонам своими глазками-бусинками.

Со временем клетку перестали запирать. Клыс самостоятельно разгуливал по всей квартире. Он подружился с Кузей. Да и как два совсем маленьких пушистика могли не подружиться?

Ведь они живут под одной крышей и взрослым предрассудкам, что они враги испокон веков, их никто не научил. Спали они тоже вместе. Это выяснилось случайно.

Однажды Вовка пришел из садика и не смог найти Клыса. Вовка заволновался. Уж не случилась ли с его другом беда? Кузя спал, свернувшись клубком. Вовка звал Клыса, но того нигде не было. А потом Вовка увидел, что из-под Кузиных лап выглянула мордочка Клыса, который по своему обыкновению уставился на него своими глазами-бусинками. У Вовки отлегло от сердца. Все с его другом было хорошо.

Кузя по-своему заботился о Клысе. Когда они вместе спали, то Кузин хвост становился одеялом Клыса.

Клыс уже знал, что услышав «Кис-кис-кис» надо бежать на кухню, так как их зовут кушать и если вовремя туда не прибежать, то обжора Кузя все съест. Ладно, хоть от блюдца с едой не отталкивает, и то хорошо.

Правда, когда кот лазил по столам, то всегда что-нибудь и ему скидывал. Кузя всегда ел жадно, а вот Клыс брал кусочек еды в лапки и потихонечку откусывал маленькие кусочки.

Вовка
Ему уже было почти четыре с половиной года, когда у мамы вырос большой живот. Вовка подошел к маме Наташе и погладил ее по животу, а потом заглянул ей в глаза и спросил:

— Мама, у тебя в животике шалик?

Наташа улыбнулась и ответила:

— Нет Вовка, у меня там не шарик. Там живет твоя маленькая сестричка.

— А почему я ее никогда не видел? А как она туда попала?

Наташа немного помолчала, обдумывая, как правильно ответить на столь щекотливый вопрос, а потом сказала:

— Понимаешь Вовка, вот ты видел в яблоке семечки?

— Видел.

-Вот если семечко из яблока положить в плодородную почву, то из него вырастет яблоня.

— Мама, ты зачем съела яблоко с семечками? В тебе теперь яблоня растет.

— Нет Вовка. Не растет во мне яблоня. И в тебе не вырастет, если ты случайно съешь семечку. А потому не вырастет, что у тебя в желудке вырабатывается желудочный сок, а он растворит семечку и она не вырастет.

— Сок – это хорошо. Я люблю сок. А какой сок? Яблочный? Это же все от семечки зависит? А если персиковую или вишневую косточку съесть, то сок будет персиковый или вишневый?

-Нет Вовка. Не будет сок ни персиковым, ни яблочным и даже не вишневым. Сок так и останется желудочным.

— Мама, но люди же не едят желуди. Желуди едят только дикие свиньи — кабаны. Нам воспитательница рассказывала.

— Все правильно вам воспитательница рассказывала про диких животных.

— А я вот еще знаю, что лоси и зайцы зимой кушают кору осины. Это дерево такое и оно растет в лесу.

«Уф. Пронесло. Слава Богу, что Вовка отвлекся на другую тему. Надо вечером с Толиком посоветоваться, что отвечать на подобные вопросы» — подумала Наташа.

Наташа уже была в «диклетном» (так говорил Вовка, а папа смеялся) отпуске. Теперь они проводили вдвоем с Вовкой больше времени. Она читала ему сказки. Помогала рисовать машинки, которые он очень любил. Вовка даже знал все эмблемы автопроизводителей. По дороге в садик, он указывал на автомобиль, говорил марку и никогда не ошибался.

В этот день папа ушел на работу, а он в садик не пошел. Мама оставила его дома и позвонила воспитательнице, что Вовка сегодня не придет. Она себя плохо чувствовала.

Кузя, будто что-то предчувствуя, постоянно терся об ее ноги, а потом вообще залез к ней на руки и замурчал свою песню нежности и любви. Даже Клыс вскарабкался по одеялу на кровать и сел рядом, смотря на Наташу своими карими глазками.

Наташа положила котейку на кровать, погладила Клыса и пошла умываться. Минут через десять встревоженная Наташа вышла из ванной. Взяла с тумбочки мобильный телефон и набрала мужа Толю. На третьем гудке муж ответил на вызов.

— Толя, началось. У меня отошли воды. Да. Вызываю скорую. Сейчас лягу. А как же Вовка? Берешь такси и едешь? Уже на улице? Не переживай. Все будет хорошо. Пакет с вещами в роддом давно собрала. Мне только взять его. И я тебя тоже люблю. Целую.

— Вовка, сыночек. Сходи к соседке бабе Вере и скажи, что я срочно ее жду.

Наташа набрала номер скорой…

Через три минуты соседка баба Вера и Вовка уже были у нее.

— Вера Павловна, у меня началось. Присмотри за Вовкой. Толя скоро на такси подъедет.

— Не волнуйся, Наташенька. Я за ними присмотрю. Мужики же без нас как слепые котята. Главное чтобы у тебя все прошло хорошо. За своих не переживай.

Подъехала скорая. Наташа обняла и поцеловала Вовку.

— Будь умницей. Слушайся бабушку Веру и папу. Хорошо кушай. Ты у меня молодец. Я тебя очень люблю.

Скорая повезла Наташу в роддом. Баба Вера в окошко ее перекрестила и вслух сказала:

— С Богом, Наташенька!

И еще раз перекрестила их на дорожку.

Через несколько минут пришел запыхавшийся папа Толя. Он очень сожалел, что не успел застать жену дома. Не успел подбодрить ее и еще раз сказать, как он ее любит.

— Ну, что Вовка. Вот мы и остались с тобой одни. Но мама скоро вернется домой, и мы снова будем все вместе.

Кузя уселся у входной двери и начал жалобно мяукать, скучая по хозяйке. Клыс забрался по одежде к Вовке на плечо и своими усами начал щекотать мальчику ухо.

При взгляде со стороны могло показаться, что крыс что-то говорит ему на ушко. Может он что-то и говорил подбадривающее и успокаивающее, но его слышал только Вовка и, кажется, понимал.

Папа взял на работе двухнедельный отпуск, и теперь все время был с Вовкой дома. В тот же день, вечером им позвонили из роддома и обрадовали тем, что у мамы все хорошо — она родила девочку.

Счастливый папа обнял Вовку и сказал:

— Сынок, у тебя родилась сестренка. Теперь ты будешь ее всему учить и оберегать.

Через три дня маму с новорожденной выписали из роддома. Вовка с Анатолием ждали ее в приемном покое с большим букетом алых роз.

Вышла Наташа. Такая вся родная и без живота, к которому Вовка с папой уже привыкли, а на руках у нее был большой сверток, перетянутый розовой ленточкой.

Наташа поцеловала своих мужчин и передала сверток Анатолию, который он нежно взял на руки, предварительно отдав Вовке цветы.

— Хотите посмотреть на нашу девочку?

— Очень хотим! — в один голос ответили Анатолий и Вовка.

Наташа откинула край одеяла, и они увидели маленькое личико. Девочка спала. Вовка и Анатолий улыбались. Вовка протянул маме букет цветов.

— Поздлавляю тебя, мамочка, с лождением мне… Нам… — и Вовка замялся, подыскивая слова.

Наташа улыбнулась и по щеке сбежала слеза.

— Мама, ты плачешь?

— Нет, Вовка, я не плачу. Я очень рада. Это от счастья. Очень красивые розы вы мне подарили… Спасибо вам, мои мальчики. Я вас очень люблю…

Приехав к дому на такси, они поднялись в квартиру. Кузя и Клыс сидели в коридоре, встречая свою хозяйку. Наташа погладила обоих пушистиков, сняла обувь и, помыв руки, взяла у Анатолия дочку.

В родительской спальне уже стояла детская кроватка, которая оставалась у них еще от Вовки. Кроватка была застелена новыми, постиранными и проглаженными папой, пеленкой и одеяльцем.

Мама раскутала дочку и положила в кроватку. Не успела Наташа раздеться, как дочка начала кряхтеть, проснулась и заплакала. Наташа ее распеленала. Так и есть. Надо менять пеленку. Потом Наташа стала ее кормить. Вовка ушел в свою комнату. Прошло какое-то время.

Папа Толя, проходя мимо приоткрытой двери в Вовкину комнату, увидел, что Кузя и Клыс сидят рядом на столе, а Вовка, сидя на стуле и положив голову на стол, их обнимает. Вовка что-то им говорил. Анатолий остановился и прислушался. В Вовкином голосе слышались подступающие слезы:

— Мы больше никому не нужны. Мама и папа все время с этой… У меня остались только вы – мои друзья. Вот возьмем и уйдем от них вместе. Пусть с дочкой своей живут…

Спасибо за лайк

Источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 8.66MB | MySQL:68 | 0,306sec